Знакома ли вам пустота безначалья

Зацікаўся. Прачытай. — Сайт ДУК "Навагрудская раённая бібліятэка"

Не знаю пока, что вам ответить, - медленно говорит Гость. - Дайте мне собраться с для того, чтобы описать это видение, среди тех, которые ему привычны и знакомы. В ледяной бездне безвременья: мрак и пустота. .. И бежит Могучего Индис-Невеста - та, что знала его в Безначалье, та, у которой не. Под сердце подступает пустота. Прости за отчуждение, отчизна - Ты мне нужна как ножны, как жена - Не плоть, но платье. Прожитые числа. Годов и лиг. sf_epic Генри Лайон Олди Гроза в Безначалье Наш мир стоит на пороге Кали-Юги, .. Ну разве что при посещении кого-то из смертных, когда вам поднесут Я В горле заклокотало, и умершее слово выкидышем упало в пустоту. Полногрудая повариха, чьи прелести были хорошо знакомы на ощупь.

И с этим не поделать ни хрена. Из каждой тени скалится дракон. И наш язык, и наши имена произошли от тех, былых, имен. Страданья буриданова осла ничто пред нашей гордостью больной - Днем мы у власти. Но ночная мгла хранит иной завет и мир иной.

Смотрю на нашу крепость без лица. Она стоит на топком зыбуне. Предчувствие всеобщего конца неудержимо движется во. Мы победили - в том-то и беда. Мы разучились видеть в темноте. Ведь вчера была зима, а нынче, по крайней мере в ощущениях, Йу была полна сил и радости жизни, как это бывало обычно летом. Солнце вовсю жарило через окно, нагрев линолеум на полу так, что по нему было весьма приятно ступать босыми ногами. Йу распахнула дверь балкона, вышла. На краю ящика с землей сидела большая птица - ее осенняя знакомая.

Надеюсь, ты не держишь зла на меня, и твоя печаль растворилась в нежности твоего взгляда. Я рада тебя увидеть. Ты для меня сейчас первый вестник весны, и твое появление вселяет Надежду. Йу замолчала и, зажмурясь, подставила лицо солнечным лучам. Здесь же его никогда не видели, и мало кто вообще знает о его существовании. Птица, склевавшая семя этого цветка, становится разумной и способной говорить на языках всех живых существ Земли. Именно это когда-то произошло со. У растения этого есть много других свойств; их ты откроешь сама; пусть это будут сюрпризы.

Но, судя по тому, как великолепно выращивала ты цветы моей северной родины, рука у тебя легкая и есть надежда на удачу. Прощай, меня ждут сородичи. В чем притягательность Нового? В том, что одним своим присутствием, загадочностью своею оно обещает изменить жизнь, внести в нее закваску неизведанного?

Каким бы ни было гармоничным старое течение существования и как бы резко ни вламывалось, врывалось, влетало Новое в нашу жизнь, мы, тем не менее, рады ему, ибо оно несет Изменение. Йу долго думала над словами птицы. Семечко лежало у нее на ладони, круглое, ощутимое своей твердостью и тяжестью, как кусочек самородного золота. И оно как будто обладало собственным сознанием своего бытия. Неужели же оно будет расти здесь, в этом ящике, а тысячи людей так и не узнают о нем и будут продолжать жить своей скучной жизнью!

Лишь только сошел снег, в центре городского парка, на большом газоне появилась уютная деревянная беседка. Ее выстроили по заказу Йу рабочие парка, унеся в карманах почти все ее сбережения - плату за работу. Беседка вышла на славу: Сюда Йу и посадила семечко, с замиранием сердца ощущая прилив совсем незнакомых доселе чувств. Домой она в этот вечер не пошла, опасаясь досадных случайностей, и легла спать тут же, в беседке, благо ночи были уже совсем теплые. Звезды мерцали в просветах между резными столбами, шумела листва деревьев; Йу была в блаженстве.

знакома ли вам пустота безначалья

Совершая утреннюю пробежку, он вдруг заметил золотистое сияние, исходящее со стороны центрального газона парка. Он был любопытен от природы и достаточно наслышан о различных аномальных явлениях и чудесах; не раздумывая, он понесся на свет, как мотылек на свечу. Он уже видел в воображении свое имя на центральных полосах газет, ряды репортеров, кинооператоров и ведущих популярных телепередач.

Уходя - уходи

Сильное упругое тело было послушно приказам мысли; стройная осанка, богатырский разворот плеч, длинные великолепные ноги, лицо кинозвезды с греческим носом и пронзительным уверенным взглядом. Современный принц; миновав последний поворот, он вынесся на площадку и замер перед газоном, восхищенный удивительным зрелищем: Утонченные черты лица, плавная линия густых бровей, - изящный изгиб; пропорциональное тело, что привело бы в восторг специалистов от скульптора до модельера.

Это была воплощенная богиня, и он, не долго думая, направился в беседку, не заметив некоего переворота реальности, происшедшего в тот момент, когда он переступил невидимую черту. Йу, конечно же, летала во сне. Ее грудь мерно вздымалась и опускалась, полные губы приоткрылись, полуобнажив перлы зубов; это была не дикая красота степных джейранов, не пышное богатство жизни южной богини леса, не суровая утонченность чистокровных северных гордых скандинавок - а все это вместе, но в возвышенном полете душевного стремления, чистоты детской, но сознательной.

Он осторожно протянул ладонь, желая коснуться ее плеча, разбудить, познакомиться, пригласить в театр. Паникую, кинулся осматривать себя: Кривые ноги гнома, длинные обезьяньи руки. Он выхватил из кармана зеркальце, уставился в незнакомое отражение носатого нахмуренного карлика со злобным взглядом блестящих глаз подлеца.

знакома ли вам пустота безначалья

Странно знакомо было это лицо; из зеркала на него смотрел он сам, без масок и обманчивых внешних прикрас. С глухим вскриком он выскочил из беседки и принялся ощупывать свое тело: Он снова тихо вошел в беседку. Спортивные брюки медленно наползли на кроссовки, а руки свесились ниже колен, коснувшись страшными скрюченными пальцами лодыжек. Не раздумывая он кинулся из беседки и скрылся в утреннем сумраке, ни разу не оглянувшись, а чудесный цветок тихо покачивался на ветру, и было ощущение, будто удрученно качает головой сама Аврора, что, низойдя в свете, нашла детей своих погруженными во тьму и грязь, однако с гримасами удовлетворения и похоти на масках лиц.

Он возвращался домой короткой дорогой через парк, пошатываясь и глядя в землю тоскливым взором несостоявшегося разоблачителя. Болело все тело, кружилась голова от тройной дозы и громкой музыки, всю ночь долбившей потерявшие чувствительность перепонки.

Но ноги знали дорогу, по которой уже не раз без ведома хозяина на автопилоте доносили домой отупевшее тело. Ведь требуется не это самое облегчение, но изменение, и радикальное. А мы даже на полумеры не способны, даже на то, чтобы понять в конце концов, кто мы.

Да на что мы вообще способны, кроме как не на собственное уничтожение! Да и это проблематично в конечном счете, ведь Изваяно было, черт побери, со вкусом, в красоте он разбирался. Обойдя вокруг беседки, он замер вдруг от волшебного зрелища и стал соображать, от кого же идет сияние: Он привык брать то, что дают, и шагнул в беседку, не особенно задумываясь о том, что же он скажет ей, когда разбудит, и достоин ли он вообще брать то, что не в силах был не только унести, но хотя бы объять и осмыслить На земле рядом с цветком копошилась безвольная серая в красную крапинку медуза, по форме отдаленно напоминающая человека.

С трудом приподняв грузную плоть, она с пыхтением вывалилась из беседки, и вот он, вконец протрезвев, испуганно ощупывает свое тело, как человек, потерявший бумажник. Удостоверившись в сохранности себя, он бросил взгляд в беседку, вздохнул и, чуть помедлив, снова шагнул внутрь Он потер виски, сел на газон и закурил, задумчиво глядя в никуда. Потом вдруг взял сигарету в пальцы, повертел и, скомкав, бросил на землю, за ней полетела пачка с оставшимися десятью, зажигалка, пакет с загадочной травяной смесью.

Он говорил с собой: На этом пути самоуничтожения, лени и безалаберности ты не найдешь себя; лишь потеряешь то, что имел. Вот, пожалуйста, тебе только что показали, кто ты есть на самом деле Ветер играл тишину, шурша прошлогодними листьями.

Саах никогда не мечтал о том, что не являлось его сутью. Поэтому свободное время свое проводил, воплощая мечты: Часто не выходило, бывали срывы, и судьба не раз пребольно щелкала по лбу. Но он не считал это крушением надежд, а лишь недостаточной подготовленностью определенных элементов существа, что и было, как он думал, причиной неудачи очередного шага.

Он не считал себя красавцем и знал, что другие тоже так не думают, созерцая худого низкорослого сутулого парня с длинными руками, узкими плечами и неподвижностью в бескрайних озерах "пробитых" глаз, в глубине которых, если долго в них смотреть, появлялась вдруг страшная напряженность, почти крик, бьющий через расширенные зрачки в неистовстве зверя и неподвижности камня.

При беглом общении это не было заметным, но при эксцессах сия амальгама бешенства и неподвижности во взгляде выводила оппонентов из себя, и он часто бывал сбит с ног неожиданными ударами тех, кому был не по нутру его отрешенный взор. Он умел подниматься и идти дальше Выйдя на центральный газон, он остановился, и брови его поползли вверх, а сердце преисполнилось восхищения.

Возможно, впервые в жизни он созерцал три настолько совершенные вещи сразу, вместе: Или, может быть, они дополняли друг друга, создавая законченность пейзажа, до такой степени.? Возникала мысль о триединстве. Он неподвижно стоял и впитывал красоту вместе с золотистым сиянием неведомого цветка, и был он так счастлив в тот момент, что, ей-богу, я сам позавидовал ему!.

Уже всходило солнце, чьи лучи, смешавшись со свечением чудного венчика, превращались в волны душевного тепла, столь ощутимого почти физически, что, будь вокруг снег, он бы мигом растаял Ну что ж ты стоишь! В самом деле, я не властен писать то, что хочу, все зависит от тебя, друг! Войди в беседку, преобразись, возьми ее за руку, влейтесь в мир парой, какой не знали с начала времен; и люди снова поверят в то, что боги нисходят на землю!

Воссияйте, правьте, творите добро и свет, множьте сынов и дочерей солнца, реабилитируйте святая святых семьи! О, золотой век, ты так близок в этот момент, но Саах медленно повернулся и пошел прямо, не разбирая дороги, дальше, как можно дальше от этого места, прочь из города, из материка, из этого мира, из вселенной того, что встречается для того, чтобы расставаться. О, дурачок, но ведь оно расстается, чтобы встречаться! Вернись, это говорю тебе я! Если не ты, Саах, то никто!

Я чувствую, что сейчас должно быть сделано не. Почему я должен описывать человеческую глупость! Я не собираюсь писать об этом!. Саах улыбнулся; не оглядываясь, он удалялся от беседки все дальше На сердце было тяжело, как перед свершением нелегкого, но правильного шага, последствия которого еще неясны.

Иначе я закончу рассказ и не буду дальше писать! Это ведь от тебя не зависит. Даже через кровь, печаль и тоску. И он ускорил шаги, а потом побежал навстречу ветру, чтобы никто не видел, как он плачет Встречный ветер быстро высушил слезы. Саах видел цель и ничего.

Так иногда бывает, и трепещешь осиновым листом, и мечешься испуганной снежинкой в мировой вьюге катаклизмов, и так ничтожен и мал: Все может быть, лицом к лицу не увидать Саах знал вторую свою силу, второй путь - его несла Мать. Когда-то, века назад, произошел некий скачок сознания, переворот, и Саах, будучи снежинкой, стал вьюгой, рождающей снежинку; будучи снежинкой и вьюгой, стал ветром, рождающим вьюгу; будучи снежинкой, вьюгой и ветром, стал миром, вмещающим и вращающим ветер.

Нет-нет, такое не происходит сразу и навсегда; нет, лишь постепенно, молниеносно, вечно, но в вечности своей почти неподвижно. И поэтому он остался Саахом, плюс к этому еще кое-чем. Первое время он не мог сделать и шагу, ощущая, что каждое его движение сотрясает миры далекие, как звезды, но близкие, как собственный локоть. Он лежал в постели тяжело дыша, натянутый, как центр бесконечной паутины, разрываемый этой громадной цельностью собственной бескрайности. Один врач, сокрушаясь, говорил, что у него астма, другой пичкал его успокоительными средствами, соседка-знахарка лечила его от порчи и сглаза.

Он, насколько это было возможно, не обращал внимания на действия окружающих, ожидая перехода в другое состояние, понятия не имея, что за процесс происходил в нем, но, тем не менее, сознавая каждое движение внутри своей необъятности и причины этих изменений. Возникал гул, далекий, как зов предков из-под седых напластований времени, и тело его трясло в лихорадке.

Он проходил через смутные образы непонятных, загадочных событий, летел черными пустотами бессознательности, пробивая покровы того, что позже, уже научившись думать и называть, определял как ложь. Мелькали звездочки в этой пустоте. Временами он проносился мимо центра непонятной плотности, интенсивности, чуждой всей этой пустой черноте.

И в нем на миг пробуждалось что-то, отзывающееся на эту интенсивность нежностью и навеки забытой радостью. Одна минута этого могла напитать мощью на целую вечность любых полетов, ожиданий и мертвенных, непонятных погружений. И он почти угадывал свою истинную природу, природу любви и радости, отдающей себя пустоте недвижной, отрицающей и тоскливой, где может быть тоже затерялся снежинкой какой-нибудь Тот; и эта радость даст ему сил открыть свою бескрайнюю силу, действующую не неистовостью, но мгновенным перемещением, незаметным, о!

И вот, вспышка, световой выброс; их протащило корежистыми извивами и швырнуло на горное плато под красным небом. Под красным небом они были ничтожно малы.

Александр Блок. Полное собрание стихотворений (Даниил Серебряный) / Стихи.ру

Небо это дышало тем, что одинаково у всех неб, какого бы цвета и свойства они ни. И это стало первым, что они увидели - красное небо. Уже потом, тяжело дыша и перевернувшись на живот, Стеах разглядел горячий кварцевый песок, уходящую вдаль равнину, миражи на горизонте.

Вероятно, если бы сначала они увидели это, а не красное небо, у них было бы меньше энтузиазма. Взявшись за руки, они с Таро, увязая в песке, шли вперед; временами Таро бросал искристый, улыбчивый взгляд, полный жизни и неистовости, на Стеаха и говорил: Мы построим город хрусталя и поселим в нем эти гигантские миражи, - Таро показывал рукой на горизонт, - это будет красиво, Стеах!

И Стеах верил каждому слову, ибо еще не умел ничего другого; а Таро все говорил, фантазировал, ибо тоже еще не умел ничего другого Они построили город хрусталя. Проходя изгибами анфилад, можно было ограничиваться до тех пор, пока не попадал в изнанку сути, и тогда уж берегись, ибо кровожадные Ораты и Хаетсы набрасывались и грозили превратить тебя в пыль, втоптать ее в небо и, довольные, унестись в поисках новых жертв Стеах заканчивал "Книгу героев", Таро достраивал очередной надмирный комплекс, сгущая стремления и порывы в импульсы созидания и кладя их готовыми кирпичами в проемы пространств.

Кипела работа, все новые проявления использовались Таро как субстрат форм, и он углублялся все ниже, вскрывая новые пласты того, что было до времен, но которые были созданы неизвестной древней силой, о которой они как-то узнали, что она называлась Врагом и не была в сути вещей, а следовательно не могла быть до времени Таро пришел к Стеаху, весело сверкнул взглядом и молвил: Яма столь глубока, столь бездонна!.

Это интересно до боли в глазах. Стеах оторвался от "Книги героев", выпрямился, положил кисть и, выбросив вверх очередное облако стремлений и порывов, опустился на дно зрачков Таро: Тот вынырнул из бесконечности друга, отвел взгляд от его сердца, рассыпал золотой песок самобытности, того, что он есть, по ветру: А, я тоже тебя не вижу. Ну, так ты идешь? Нет ничего интереснее, как стоять на краю пропасти, ведущей в яростную неизвестность, о, там молнии и шквалы, сносящие мириады форм и превращающие их в пыль, но я, Орат, там всесилен.

Они неслись по коридорам, из всех щелей дуло, искрился купол в необозримой вышине, было свежо, прохладно, тепло и одинаково повсюду. Знаешь, вероятно, я сейчас войду к Ней, погоди минуту.

Неужели твое сердце так далеко от тебя? Стеах ушел вглубь и вверх, оставив Таро держать его за руку; он погружался в Ее снежную радость: Он оказался в бескрайних объятиях и блаженно закрыл глаза, пребывая маленькой запятой на коленях.

Иди, но возьми. Это сила, связующая то, к чему ты стремишься, с тем, что ты есть и чем ты не являешься, но станешь в будущем. Если ты вдруг забудешь дорогу ко Мне, свет ее приведет тебя в обитель моей солнечной страны. И снежной страны я не знаю. И вспомни, что сказал тебе Таро только что Но ведь он пошутил Во всяком случае, у меня есть для него сюрпризы, два дара Матери, я поделюсь с.

Ты нежен и хрупок. Я буду там, внизу; приду, когда наступит время. И мы кое-что сделаем. Каждый из вас станет Мною. Это игра, вы будете великолепно обескуражены и растеряны, узнав после миллионнолетнего бессознательного сна, кто вы есть в сути.

Но игра лишь начинается, беги, тебя ждет Таро. Он ведь, не зная того, играет по моим правилам и движим мною же Солнце играло на ней, и темные липы бросали Тень на кладбище, где Эми давно покоилась в гробе. К буйной, развратной Жизни привык он, и сердце в нем сделалось камнем. Но жадным Оком смотрел на чужое богатство Каспар.

На злодейство Трудно ль решиться тому, кто шатается праздно, не помня Бога? Каспар на ночную добычу Вышел.

Вы видите остров на Рейне? Вдоль берега вьется Против этого острова, мимо утеса, дорожка. Там, у самой дорожки, под темным утесом, в ночное Позднее время Каспар засел и ждал: Ночь прекрасна была; освещенный Полной луной островок отражался в воде, и густые Клены, глядяся в нес, стояли тихо, как черные тени; Все покоилось Но, злодейским Замыслом полный, Каспар не слыхал ничего; он иное Жадным подслушивал ухом. И вот напоследок он слышит: Кто-то идет по дороге; то был одинокий прохожий.

Выскочил, словно как зверь из берлоги, Каспар; и недолго Длилась борьба между ими: Мертвое тело В воду стащил Каспар и вымыл кровавые руки; Брызнули волны, раздавшись под трупом, и снова слилися В гладкую зыбь; все стало по-прежнему тихо, и сладко Петь продолжал соловей.

Каспар беззаботно с добычей В путь свой пошел; свидетелей не было; совесть молчала. Скоро истратил разбойник добытое кровью, и скоро Голым стал он по-прежнему. Годы прошли; об убийстве, Кроме Бога, никто не проведал; но слушайте дале.

Раз Каспар сидел за столом в гостинице. Входит Старый знакомец его, арендарь Веньямин; он садится Подле Каспара; он крепко, крепко задумчив; и вправду Было о чем призадуматься: И вдобавок Новое горе постигло его: Эта беда с Веньямином случилась Утром, а вечером он Каспара в гостинице встретил.

Рядом с ним он сидел у стола; опершись на колено Локтем, рукою закрывши глаза, молчал он как мертвый. Послушай, сосед, не распить ли нам вместе Кружку вина? Веселее на сердце будет; отведай". Кружку взял Веньямин и выпил. А дети -- Господи Боже мой! Помещик наш нынешней ночью В замок свой пышный поедет и там на мягких подушках, Вкусно поужинав, сладко заснет Я ли Христом да Богом его не молил? У него ли Мало добра?. Пускай же Всевышний Господь на судилище страшном Так же с ним немилостив будет, как он был со мною!

Речью такой был сражен Веньямин; но тяжкая бедность, Горе семьи, досада, хмель, темнота, обольщенье Слов коварных Так ли, не так ли, но вот пошел Веньямин за Каспаром; Против знакомого острова сели они под утесом, Близко дороги, и ждут; ни один ни слова; не смеют Вслух дышать и слушают молча. Их окружала Тихая, темная ночь; звезд не сверкало на небе, Лист едва шевелился, без ропота волны лилися, Все покоилось сладко, и пел соловей. Душа Веньямина Вдруг согрелась: Доле зато дожидаться его возвращенья придется В замке жене; да будет напрасно се нетерпенье".

Сердце от этих слов повернулось в груди Всньямина; Вспомнил свою он жену и сказал: Ночь темна, река глубока, здесь место глухое; Кто нас увидит? А разве нет свидетеля в небе? В ночной темноте не приметит Нас ни земной, ни небесный свидетель". Тут неоглядкой Прочь от него побежал Веньямин. И в это мгновенье Темное небо ярким, страшным лучом раздвоилось; Все кругом могильная мгла покрывала; на том лишь Месте, где спрятаться думал Каспар, было как в ясный Полдень светло.

И вот пред глазами его повторилось Все, что он некогда тут совершил во мраке глубокой Ночи один: Дети, долго с тех пор под этим утесом, как дикий Зверь, гнездился Каспар сумасшедший. Не ведал он кровли; Был безобразен: Дедушка, быль досказав, посмотрел, усмехаясь, на внучек. Постойте ж, я кое-что вспомнил, Что рассмешит вас и вместе научит.

Читать книгу - Александр Александрович Блок - Том 2. Стихотворения и поэмы

Часто Мы на свою негодуем судьбу; а если рассудишь, Как все на свете неверно, то сердцем смиришься и станешь Бога за участь свою прославлять. Иному труднее Опыт такой достается, иному легче. И вот как Раз до премудрости этой, не умствуя много, а просто Случаем странным, одною забавной ошибкой добрался Бедный немецкий ремесленник. Был по какому-то делу Он в Амстердаме, голландском городе; город богатый, Пышный, зданья огромные, тьма кораблей; загляделся Бедный мой немец, глаза разбежались; вдруг он увидел Дом, какого не снилось ему и во сне: С смиренным поклоном спросил он Первого встречного: А это Каннитферштан есть голландское слово, иль, лучше, четыре Слова, и значит оно: Простодушный Немец, напротив, вздумал, что так назывался владелец Дома, о коем он спрашивал.

Приходит на пристань -- Новое диво: Закружилась его голова, и сначала Он не видал ничего, так много он разом. Но наконец на огромный корабль обратил он вниманье. Как горы, Были навалены тюки товаров: Разинув Рот, с удивленьем глядел на товары наш немец; и сведать Крепко ему захотелось, чьи были. У матроса, Несшего тюк огромный, спросил он: Какой же Этот Каннитферштан молодец! Мудрено ли построить Дом с богатством таким и расставить в горшках золоченых Столько тюльпанов, нарциссов и роз по окошкам?

Но только что начал с собою Он рассуждать, какое было бы счастье, когда б он Сам был Канпитфсрштап, как вдруг перед ним -- погребенье. Грустно стало ему, как всякой смиренной Доброй душе, при виде мертвого тела; и, снявши Набожно шляпу, молитву творя, проводил он глазами Ход погребальный; потом подошел к одному из последних Шедших за гробом, который в эту минуту был занят Важным делом: Покатилпся слезы Градом из глаз у честного немца; сделалось тяжко Сердцу его, а потом и легко; и, вздохнувши, сказал он: Не то же ль, что рано иль поздно Мне от моей останется бедности?

Саван и тесный Гроб". И в мыслях таких побрел он за телом, как будто Сам был роднёю покойнику; в церковь вошел за другими; Там голландскую проповедь, в коей не понял ни слова, Выслушал с чувством глубоким; потом, когда опустили Каннитферштана в землю, заплакал; потом с облегченным Сердцем пошел своею дорогой. И с тех пор, как скоро Грусть посещала его и ему становилось досадно Видеть счастье богатых людей, он всегда утешался, Вспомнив о Каннитферштане, его несметном богатстве, Пышном доме, большом корабле и тесной могиле.

Уж три года Был он женат и жил в согласье с женою; но все им Бог детей не давал, и было царю то прискорбно. Нужда случилась царю осмотреть свое государство; Он простился с царицей и восемь месяцев ровно Пробыл в отлучке. Девятый был месяц в исходе, когда он, К царской столице своей подъезжая, на поле чистом В знойный день отдохнуть рассудил; разбили палатку; Душно стало царю под палаткой, и смерть захотелось 10 Выпить студеной воды.

Александр Блок. Полное собрание стихотворений

Но поле было безводно Как быть, что делать? А плохо приходит; вот он решился Сам объехать все поле: Поехал и видит колодезь. Поспешно Спрянув с коня, заглянул он в него: Царь Берендей поспешно за ковшик -- не тут-то Было: За янтарную ручку Царь с нетерпеньем то правой рукою, то левой хватает Ковшик; но ручка, проворно виляя и вправо и влево, 20 Только что дразнит царя и никак не дастся.

Вот он, выждавши время, чтоб ковшик Стал на место, хвать его разом справа и слева -- Как бы не так! Из рук ускользнувши, как рыбка нырнул он Прямо на дно колодца и снова потом на поверхность Выплыл, как будто ни в чем не бывал.